make demo поднимает стенд целиком: проверяет модели, базу, миграции,
сценарии, бэкенд с голосом в офлайн-режиме и фронт. Обкатан заранее,
как и требует карточка, — и сразу поймал ошибку: `cd backend && команда &`
уводит в фон всю связку, родительская оболочка остаётся на месте,
и фронт запускался не из репозитория.
Пять диалогов подряд через make demo: без сбоев, ход 965–1210 мс,
первая реплика 78–115 мс. make dev проверен целиком — образ фронта
собирается, страница отдаётся.
README переписан под факт: два шага до стенда и таблица того, что
работает, вместо обещаний. Экран готовности показывает курсанту, почему
звонящий молчит, вместо тишины без объяснений.
В Makefile записано, что make test и make demo нельзя запускать
одновременно: они просят у uv разные группы зависимостей, uv пересобирает
одно окружение, и второй запуск молча ждёт блокировку.
Возврат карточки — самая ценная механика цепочки: неполнота КИО
перестаёт быть процентом в отчёте и становится сорванным выездом
с конкретной причиной. В разборе это отметка E6: «не заполнено floor,
victims_count — выезд сорван».
Снимок карточки не меняется после передачи: оператор не дописывает
задним числом поле, которое забыл. Тест правит карточку после передачи
и проверяет, что в снимке этого нет.
Диспетчер садится за АРМ, когда вызов уже идёт, — станция, подключённая
после передачи, всё равно получает карточку.
У станции нет аудио вообще: ни VAD, ни распознавания, ни синтеза.
Работа над ошибками становится измеримым циклом: посмотрел разбор →
попробовал снова → увидел дельту по оценке, времени опроса и добытым
фактам.
В отчёт занятия добавлена сводка числами — время опроса, факты,
подсказки, коды ошибок. Без неё дельту пришлось бы вытаскивать разбором
текста метрик («94 с»), а это путь к тихим ошибкам.
Радар — среднее по попыткам: одна неудачная попытка не определяет
курсанта.
Проверено сквозным тестом на живой базе: два занятия одного курсанта
дают две попытки и посчитанную дельту. Проверка доступности базы в тесте
была ложной — синхронного драйвера в проекте нет, и тест молча
пропускался.
Мягкие директивы перекрывают дугу сценария и применяются со следующей
реплики: разговор не дёргается от того, что преподаватель что-то нажал.
Жёсткие правят ситуацию — обрыв связи рвёт звук тем же механизмом, что
перебивание, и запускает норматив обратного дозвона; второй пострадавший
правит эталон; неточный адрес снимает раскрытый факт, и оператор обязан
переспросить.
Своя копия сценария на занятие: директивы правят факты и эталон, а
сценарий был общим на библиотеку — правка в одной группе протекла бы во
все остальные. Тест проверяет, что библиотека не изменилась.
Свободный текст честно отказывает: офлайн-дерево предгенерировано,
произвольную фразу взять неоткуда, и преподаватель видит это на пульте.
Ни одна директива не трогает карточку курсанта — он управляет ситуацией,
а не работой обучаемого.
Занятие теперь собирается целиком и только потом регистрируется:
наблюдатель мог увидеть его без слот-автомата и звонящего.
Компоновка от того, по чему пульт оценит действующий преподаватель:
задать сценарий и не вмешиваться, видеть работу курсанта вживую,
получить готовый разбор, показать группе. Кнопка запуска одна и крупная,
ссылки на АРМ курсанта и монитор печатаются рядом.
Разделение прав архитектурное и здесь: пульт смотрит через observe,
пишет через control, карточка курсанта у него только для чтения.
Две ловушки запуска: scenario.start уходил из эффекта и мог повториться
при перерисовке, а открытая из истории ссылка на идущее занятие
запустила бы его заново и сбросила. Запускается только занятие,
созданное кнопкой.
