Целый раздел ТЗ, от которого не было ни одной функции.
- Учётные записи: завести, сменить роль и службу, заблокировать, сбросить
пароль. Обучающемуся заводится и карточка курсанта — на ней висят профиль
и проверка «это твой разбор».
- Состояние компонентов: база, модели речи, эмбеддинги, провайдер LLM, версия
классификатора, число живых занятий. Отдельной строкой — секрет сессии:
значение по умолчанию не ошибка запуска, но на стенде это дыра, и увидеть
её должен администратор, а не проверяющий на защите.
- Журнал действий с фильтром, только на чтение.
- Резервные копии: кнопка и make backup для cron. pg_dump берётся локальный,
а если его нет — из контейнера базы; если нет ни того ни другого,
администратор видит, чего не хватает, а кнопка не молчит.
Границы роли выражены отсутствием маршрутов, а не проверками внутри них:
в разделе нет ни одной точки, трогающей оценки или пишущей в аудит. Два теста
проверяют это перебором маршрутов роутера — так запрет нельзя ослабить,
случайно добавив обработчик.
Найдено по ходу: тесты с базой падали в компании и проходили поодиночке.
Движок SQLAlchemy кэшировался на процесс, а каждый TestClient поднимает свой
событийный цикл — пул привязан к первому. Появился db.base.reset() и фикстура,
дающая движок на тест.
193 теста зелёных (12 новых).
Самое крупное расхождение с ТЗ: входа не было вовсе, экраны открывались
ссылкой с номером занятия, и пускало знание адреса.
- Таблицы users и audit_log, миграция. Пароль argon2, сессия — подписанная
cookie; роль на сокетах читается из той же cookie в момент рукопожатия,
отдельного протокола авторизации в канале нет.
- Разграничение: control — преподавателю, observe — преподавателю и админу,
call и station — обучающемуся и преподавателю. Отказ приходит событием
error с кодом forbidden.
- Обучающийся не видит чужого: история подменяет фильтр на его собственный
идентификатор, разбор и профиль сверяют trainee_id. ТЗ запрещает доступ
к чужим результатам, а не только к чужим экранам.
- Администратору закрыта правка оценок — ТЗ запрещает это прямо.
- make users заводит по записи на роль и печатает случайные пароли один раз:
зашитый в репозиторий admin/admin пережил бы сдачу.
- Экран входа и проверка роли на каждом маршруте фронта.
Наши инструменты не сломались: make lesson и тесты входят через dev-token
за флагом dev_auth_bypass, на стенде точка отвечает 404 — выключенной
функции не должно быть видно вовсе. У тестов появился conftest.py.
Role уехала в домен и в generated.ts через EventCatalog.principal: иначе
фронт переписывал бы список ролей руками.
181 тест зелёный (14 новых), make typecheck чистый.
Весь продукт стоял на допущении «звонок → карточка → выезд». В билетах
заказчика оно нарушается намеренно: «поругался с продавцом Мегафон» — справка,
а вызов из Волгоградской области передаётся в систему-112 другого субъекта.
Курсант, заведший карточку на такой вызов, занял расчёт зря, и прежняя оценка
этого не видела — наоборот, награждала за полноту заполнения.
- Outcome в домене, поле outcome в сценарии, событие call.resolve у курсанта
и две кнопки на АРМ. Отдельное действие, а не «положил трубку»: система
должна отличить осознанное решение от брошенного вызова.
- Метрика outcome (E2, вес 3 — лишний выезд дороже неточного признака).
- Там, где карточка не заводится, метрики карточки не считаются вовсе.
Полнота опроса считается: передать вызов не значит не опрашивать.
- call.resolve останавливает норматив опроса, как и передача карточки.
Попутно (lct-34): библиотека стала вложенной — scenarios/tickets/, поля
ticket и position, чек-листы для медицины, полиции и ЖКХ. Перенесён билет 1
целиком: три вызова, три классификатора, третий — из другого региона.
Найдено по ходу: модификаторы списка оповещения не были подключены ни к чему.
В классификаторе скорая добавляется к массовой драке признаком «пострадавшие»,
но взять его было неоткуда. Теперь модификаторы берутся из карточки —
victims_count, life_threat, evacuation_needed, fire.gasified, — и список
оповещения пересобирается при правке любого из этих полей.
161 тест зелёный (13 новых), make typecheck чистый.
ТЗ называет обучаемого оператором ДДС, а его работа в системе-112 состоит
из одного действия: получить карточку и правильно проставить статус
реагирования с комментарием. Памятка заказчика посвящена этому целиком.
Наш АРМ умел два статуса из девяти.
- domain/statuses.py: девять статусов реагирования с автоматом переходов,
семь статусов карточки, обязательные комментарии к отказам. Формулировки
из памятки дословно — диспетчер должен узнать слова своего боевого АРМ.
- Автомат на сервере: фронт рисует только пришедшее в available. Отвергнутая
отметка не попадает в журнал и возвращается текстом для курсанта.
- scoring/dispatcher.py: D1, D2, D3, D4, D6 детерминированно. D3 (отказ
от профильного происшествия) проверяется по списку оповещения из ЕКП —
без классификатора его было бы не на чем посчитать. D5 оставлен судье.
- Отметки D идут в отчёт рядом с E: в живой цепочке 112 → ДДС участвуют обе роли.
- Экран ДДС: таблица служб со статусами, поле комментария у отказов,
журнал отметок, статус карточки красным в трёх случаях из семи.
Сквозной тест повис на ожидании station.state и вскрыл продуктовый дефект:
снимок уходил только в ответ на действие диспетчера, то есть список оповещения
он видел лишь после того, как что-то нажмёт. Теперь station.state отправляется
сразу за card.received.
Упрощения записаны в карточке: статусы «Проверена» и «Не завершено» не
считаются — первый требует главного специалиста, второй 48 часов.
148 тестов зелёных (23 новых), make typecheck чистый.
Главный предмет проверки в билетах заказчика — адрес: названный заявителем
часто неверен, а настоящий добывается переспросом («ул. Станционная, 28»
оказывается Королёвом). Памятка АРМ-112 называет это обычным делом.
До этой правки оценка работала наоборот: ground_truth.address сравнивался
с единственным значением факта, поэтому курсант, правильно переспросивший
и записавший настоящий адрес, получал расхождение с эталоном, а записавший
ориентир — зачёт.
- Схема: у факта появились refined и refine_on, задаются только вместе.
- Слот-автомат различает уточнение и повтор: повтор раздражает звонящего,
уточнение — нет, оператор спросил о другом и получил другое.
- Звонящий поправляется отдельной репликой, а не повторяет прежнее значение;
офлайн-таблица получила секцию refine.
- Оценка: метрика address_refined (E1, опрос). Сделана отдельной, а не правкой
метрики address: «записал не тот адрес» и «не спросил» — разные навыки
и разные компетенции в радаре.
- Общие пункты чек-листа подключаются по требованию сценария: формулировки
в checklists/common.yaml, сценарий объявляет пункт с тем же id без текста.
Добавлять «уточните адрес» во все сценарии нельзя — неотработанный пункт
штрафует за вопрос, которого сценарий не требовал.
- scenarios/fire-private-house-l3.yaml — первый сценарий из библиотеки
заказчика (билет 3, вызов 1).
Риск механики проверен на живой модели: «Назовите адрес» и «Это точно Москва?»
эмбеддинги не путают, тест это фиксирует.
125 тестов зелёных (12 новых), make typecheck чистый.
Оператор системы-112 службу не выбирает: он проставляет формализованные
признаки происшествия, комбинация признаков даёт код ЕКП, а коду соответствует
список оповещения, который система собирает сама (docs/spec/DATASET.md).
Прежняя модель с полем dds из пяти значений оценивала действие, которого
в боевой работе нет.
- scripts/import_ekp.py (make ekp): книга заказчика → app/domain/ekp.json,
1283 кода, 61 служба, 23 группы. Разовый импорт, результат под гитом:
читать xlsx в рантайме — лишняя зависимость и полсекунды на старте.
- domain/ekp.py: справочник с ленивой загрузкой, каскад значений признаков,
список оповещения с модификаторами (нет доступа, угроза людям, пострадавшие,
газификация и ещё десяток).
- КИО: поля signs, incident_code, notify. Последние два только на чтение
и пересчитываются при каждой правке признаков; добавленная вручную служба
не теряется, удалить службу нельзя — как в боевом АРМ.
- GET /api/ekp/signs отдаёт один уровень признаков, а не дерево на полмегабайта.
- Карточка на фронте: три каскадных селектора вместо выбора службы.
- Оценка: метрика incident_signs (E2, маршрутизация). Для размеченных сценариев
dds_choice больше не считается — список оповещения производен от признаков,
и штрафовать за него отдельно значит наказать дважды за одну ошибку.
Разбор книги оказался основной работой: имя службы лежит то в первой строке
заголовка, то во второй, то склеено с модификатором; «Классификатор МЧС» —
заголовок группы колонок, а не служба. Правила разбора в докстринге импорта.
113 тестов зелёных (14 новых в tests/test_ekp.py), make typecheck чистый.
Получены первичные данные, названные в ТЗ: памятка по АРМ-112, классификатор
происшествий на 1283 кода и 32 экзаменационных билета. Файлы в docs/spec/source/
под гитом: документ, на который ссылается норматив, должен приезжать вместе с кодом.
Что изменилось по существу:
- Норматив подтверждения карточки был 4 секунды со ссылкой на ГОСТ, где этого числа
нет. Памятка и ТЗ независимо называют 30 секунд — исправлено в domain/timers.py
с правильной ссылкой (ПП РФ № 1931), в контракте и в generated.ts.
- Оператор в боевом АРМ-112 службу не выбирает: он проставляет признаки, а список
оповещения из 5–11 служб считается по ЕКП. Наше поле dds моделирует не ту работу.
- Сторона ДДС описана памяткой подробнее, чем реализована: девять статусов
реагирования автоматом, семь статусов карточки, обязательные комментарии
к отказам и таксономия ошибок с примерами.
- 96 учебных вызовов из билетов расшифрованы слово в слово в docs/spec/TICKETS.md;
сложность в них делается адресом и профильностью, а не сюжетом.
Документы: DATASET.md, TICKETS.md, правки NORMATIVES.md (НПА, ЕКП, статусы),
GAP.md (пункты 13–15), TZ.md (предположение «датасета не будет» не подтвердилось).
Карточки: новые 32–36 (классификатор, статусы реагирования, билеты, уточнение
адреса, непрофильные вызовы); в девятнадцати существующих — раздел «Датасет»
с расхождениями, включая выполненные: lct-01 моделирует не ту карточку КИО,
lct-12 сравнивает адрес так, что уточнивший его курсант получает расхождение
с эталоном, lct-10 не содержит трёх блоков боевого АРМ.
Что можно сказать, решает слот-автомат, а не модель: в промпт попадают
только раскрытые факты. Иначе LLM услужливо назовёт адрес, которого не
спрашивали. Промпты лежат файлами — их правит тот, кто ведёт занятия.
Отказ провайдера не роняет занятие: звонящий откатывается на заготовки.
Молчащий звонящий хуже шаблонной фразы.
Офлайн — таблица, а не локальная модель. Ветвление уже делает слот-автомат,
поэтому таблица индексируется парой «событие × настроение» и выходит
небольшой: для пожарного сценария 62 реплики, около 36 секунд генерации.
Формулировки в ней от облачной модели, а задержка на занятии нулевая —
локальная 3–4B дала бы формулировки хуже и за 2.5 секунды.
Найдено на бесплатной модели OpenRouter: рассуждающие модели тратят
сотни токенов на размышление и при малом бюджете возвращают пустой
content с finish_reason=length. Пустой ответ теперь честный отказ,
бюджет токенов поднят, рассуждение из ответа исключается.
Живые запросы к LLM вынесены из общего прогона: они требуют сети,
а рассуждающая модель отвечает десятками секунд.
Возврат карточки — самая ценная механика цепочки: неполнота КИО
перестаёт быть процентом в отчёте и становится сорванным выездом
с конкретной причиной. В разборе это отметка E6: «не заполнено floor,
victims_count — выезд сорван».
Снимок карточки не меняется после передачи: оператор не дописывает
задним числом поле, которое забыл. Тест правит карточку после передачи
и проверяет, что в снимке этого нет.
Диспетчер садится за АРМ, когда вызов уже идёт, — станция, подключённая
после передачи, всё равно получает карточку.
У станции нет аудио вообще: ни VAD, ни распознавания, ни синтеза.
Работа над ошибками становится измеримым циклом: посмотрел разбор →
попробовал снова → увидел дельту по оценке, времени опроса и добытым
фактам.
В отчёт занятия добавлена сводка числами — время опроса, факты,
подсказки, коды ошибок. Без неё дельту пришлось бы вытаскивать разбором
текста метрик («94 с»), а это путь к тихим ошибкам.
Радар — среднее по попыткам: одна неудачная попытка не определяет
курсанта.
Проверено сквозным тестом на живой базе: два занятия одного курсанта
дают две попытки и посчитанную дельту. Проверка доступности базы в тесте
была ложной — синхронного драйвера в проекте нет, и тест молча
пропускался.
Мягкие директивы перекрывают дугу сценария и применяются со следующей
реплики: разговор не дёргается от того, что преподаватель что-то нажал.
Жёсткие правят ситуацию — обрыв связи рвёт звук тем же механизмом, что
перебивание, и запускает норматив обратного дозвона; второй пострадавший
правит эталон; неточный адрес снимает раскрытый факт, и оператор обязан
переспросить.
Своя копия сценария на занятие: директивы правят факты и эталон, а
сценарий был общим на библиотеку — правка в одной группе протекла бы во
все остальные. Тест проверяет, что библиотека не изменилась.
Свободный текст честно отказывает: офлайн-дерево предгенерировано,
произвольную фразу взять неоткуда, и преподаватель видит это на пульте.
Ни одна директива не трогает карточку курсанта — он управляет ситуацией,
а не работой обучаемого.
Занятие теперь собирается целиком и только потом регистрируется:
наблюдатель мог увидеть его без слот-автомата и звонящего.
Эталонный диалог собирается кодом из фактов и чек-листа: написанный
руками, он разошёлся бы с фактами при первой же правке сценария,
и курсанта оштрафовали бы за правильный ответ.
Отчёт: метрики фактом против норматива со ссылкой, отметка E1 на каждый
недобытый факт с эталонным вопросом, расхождение самооценки — что
курсант заметил сам, чего не заметил, что отметил зря. Не заметил —
самое ценное для разбора.
Внешний монитор — не отдельное приложение, а другой режим отрисовки тех
же событий: крупный таймер опроса, ход разговора, карточка, после оценки
разбор на весь экран.
Коррекция преподавателем сохраняет автооценку рядом: видно, что
скорректировано и кем.
Найдено: все метрики весили одинаково, и курсант, не задавший ни одного
вопроса, но заполнивший карточку руками, получал 87 из 100. Предварительные
веса (полнота опроса — 4) дают 74; окончательные утверждает методист,
вопрос записан в DEBRIEF.md.
Правило сервера, а не интерфейса: score.ready курсанту уходит только
после self_assessment.submit, обойти его через DevTools нельзя.
Преподаватель и монитор получают оценку сразу — им ждать нечего.
Чек-лист для самооценки отдаётся отдельной точкой и только после конца
звонка: во время разговора это содержимое подсказок, и открыть его
значило бы выдать в контрольном режиме то, чего там быть не должно.
Попутно подключён расчёт оценки при завершении звонка — детерминированный
слой был написан в lct-12, но его никто не вызывал.
Тест на отсутствие события смотрит очередь курсанта, а не ждёт из сокета:
ожидание того, чего не будет, вешает прогон навсегда.
Контур замкнут без LLM: звонящий отвечает заготовками через слот-автомат.
Живой диалог через WebSocket прошёл 5 раз подряд без сбоев: первая
реплика после снятия трубки — 87–154 мс, ход — 1.2–1.4 с, перебивание —
88–90 мс. На LLM до цели 1.5 с остаётся 100–300 мс.
Задача ответа живёт, пока у курсанта доигрывает звук: перебивание —
это отмена одной задачи, и tts.end приходит, когда звонящий
действительно замолчал.
Что нашлось при сборке:
- Silero молча выбрасывает цифры: «улица Ленина, дом… квартира…» без
номеров. Числа и сокращения разворачиваются в слова до синтеза.
- onnxruntime брал все 16 ядер и вытеснял синтез, первый вызов был
холодным: распознавание 576 мс вместо ~210. Прогрев на старте и по
4 потока на модель.
- Весь адрес одним предложением — ~455 мс синтеза до первого звука.
Длинное предложение режется по запятым, номер от улицы не отрывается:
~250 мс.
- Первая реплика «Алло! Помогите!» запускалась мимо задачи ответа и не
перебивалась вовсе.
Отдельно: сломал make dev — num2words попал в pyproject, а Dockerfile
ставил зависимости ручным списком, и бэкенд в контейнере упал на
импорте. Образ теперь ставит зависимости из pyproject.toml.
Голоса в контейнере нет: под WSL модели работают нативно, make back.
Направление канала зашито в тип: у наблюдателя Out = never, отправить
нечего и нельзя; у преподавателя нет входящих. Разделение прав
архитектурное и на фронте тоже. Пока соединения нет, события не копятся:
истина на сервере, после переподключения придёт актуальное состояние.
Ресемплинг 48 → 16 кГц усредняет по окну выходного сэмпла: без фильтра
всё выше 8 кГц наложилось бы на речь и испортило распознавание. Проверено
числами: секунда звука — ровно 50 кадров по 320 сэмплов из 48 и 44.1 кГц,
помеха 15 кГц подавлена до 7.8%. Эхоподавление и автоусиление браузера
выключены: гарнитура эхо не даёт, а обработка портит речь для STT.
Бэкенд принимает бинарные кадры по тому же сокету, что и события; кадр
не того размера отбрасывается с одним предупреждением, а не 50 в секунду.
Логирование приложения не было настроено: uvicorn настраивает только
свои логгеры, и весь INFO модулей app.* молча терялся — нашлось, когда
в логе не оказалось строки о принятых кадрах.
make lesson запускает занятие и печатает ссылки на экраны — пульта
преподавателя ещё нет, а открыть АРМ курсанта без занятия не с чем.
Путь из браузера с живым микрофоном не проверен: нужен человек, шаги
записаны в карточке.
Каждая метрика — факт против норматива со ссылкой: «94 с при ≤ 75 с,
ГОСТ Р 22.7.03-2021», а не балл. По недобытому факту — отдельная отметка
E1 с эталонным вопросом: в разборе нужен конкретный вопрос, не процент.
Радар — проекция тех же метрик без пересчёта весов, коммуникация без
судьи не рисуется нулём.
Таймер, не остановленный событием, — провал, а не зачёт: время
недоказуемо, операция не завершена. Метрика, которую нечем посчитать
(полнота опроса без модели эмбеддингов), видна как «не посчитано» —
молча выброшенная выглядела бы пройденной.
Найдено противоречие: таймеры опроса (75 с) и оповещения ДДС (60 с)
стартовали на ответе и останавливались передачей в ДДС — один отрезок,
два лимита. Опрос за законные 70 с давал E3, а на экране курсанта
краснел таймер посреди нормального разговора. События «опрос закончен»
в контракте нет, поэтому dds_notify снят с учёта, вопрос записан в
CONTRACT.md.
KIO проверяет присваивание: card.dds = "03" клало в карточку сырую
строку вместо кода ДДС, и падала уже оценка, далеко от места ошибки.
Звонящий не выдаёт данные сам: автомат держит раскрытые факты явно и
отдаёт звонящему только их. Тест прогоняет длинную серию реплик и
проверяет, что ни один нераскрытый факт не прозвучал.
Главная находка — матчинг по порогу близости не работает. На
multilingual-e5-small настоящие вопросы дают 0.79–0.95, а «Оставайтесь
на линии» — до 0.89: диапазоны перекрываются, и любой порог либо выдаёт
адрес на «успокойтесь», либо не слышит «где вы находитесь?».
Решение — сравнение с ближайшим соседом: у пункта чек-листа несколько
формулировок (examples), рядом общий список не-вопросов
(checklists/common.yaml), и реплика засчитывается пункту, только если она
ближе к нему, чем к любому не-вопросу. На отложенных фразах: 19 из 20
вопросов, 0 из 8 ложных срабатываний.
Реплика режется только по границам предложений, со знаком: «?» для e5 —
сильный признак вопроса, без него «Куда ехать» уходит к не-вопросам.
Подсказка берёт неотработанный пункт из автомата. В живой сессии автомат
начнёт слышать оператора, когда голосовой контур передаст ему stt.final.
Ждёт ключа LLM: условие approach у скрытых фактов, звонящий своими
словами, dialog/llm.py с кэшем.
Добавлен LLM_BASE_URL — без него не подключить Cloud.ru Foundation Models
и любой другой OpenAI-совместимый шлюз. Имена COMPAT_MODEL_* принимаются
тоже, так их выставляет командный сниппет. Ключ в repr настроек скрыт.
Таймеры объявлены таблицей «событие → старт/стоп», а не разбросаны
по обработчикам: так видно целиком, что чем запускается, и норматив
нельзя потерять по дороге. Опрос стартует на ответе курсанта и
останавливается передачей в ДДС — событием, а не таймаутом.
Канал наблюдателя без единого обработчика входящих: кадры читаются
и выбрасываются, не разбираясь, только чтобы заметить разрыв. Без
чтения задача сокета висела бы на очереди до первой отправки, а
закрытая вкладка монитора оставляла бы подписку. Тест проверяет, что
наблюдатель не может ни изменить карточку, ни завершить занятие.
Пульт теперь заводит сессию в журнале: запущенное с него занятие жило
только в памяти, и реплики с подсказками уходили в нарушение внешнего
ключа — журнал об этом честно сообщал в лог.
Тикер таймеров гасится при остановке приложения, иначе задачи переживают
выключение и держат событийный цикл.
Проверено вживую через uvicorn: монитор, подключённый посреди занятия,
получает снимок с заполненной карточкой; такт таймера идёт раз в секунду.
БД: 11 таблиц, первая миграция. Группы и связь trainee → group заложены
сразу, даже пустыми — размечать накопленные сессии задним числом значит
делать лишнюю миграцию. Номер попытки живёт в сессии, отдельной таблицы
попыток нет: дельта считается запросом по (trainee_id, scenario_id).
Сценарии: строгая схема — опечатка в имени поля падает на старте, а не
игнорируется молча. ground_truth собирается кодом, попытка задать
incident_type, dds или required_facts в YAML отвергается: иначе генератор
разведёт факты и эталон и курсанта оштрафуют за правильный ответ. Руками
задаются только нормализованные адрес и число пострадавших — из фразы
«улица Ленина, 14, квартира 47, 5-й этаж» кодом «улица Ленина, 14»
не достать.
GET /api/scenarios/{id} больше не отдаёт чек-лист. Это содержимое
подсказок: отдать его целиком значит выдать в контрольном режиме то,
чего там быть не должно, в обход выдачи по одному пункту.
Тесты базы поднимают свой движок на каждый тест: глобальный кэшируется
и привязывается к первому событийному циклу.
Координаты были представлены дважды: кортежем в КИО и объектом в данных
ЭРА-ГЛОНАСС. Теперь Coords {lat, lon} везде — в кортеже не видно, где
широта, и ошибка всплывает на карте у диспетчера, а не в типах.
required_fields едет в call.incoming и session.snapshot: обязательность
полей задаёт сценарий, без списка АРМ не подсветит незаполненное поле,
и курсант узнаёт о неполноте карточки только из разбора.
Канал error получил коды (ErrorKind, восемь значений) — фронт разбирает
код, а не текст сообщения. Имя не ErrorCode: оно занято таксономией E1–E6,
два одинаковых имени дали бы коллизию в generated.ts.
Добавлены поля, которые спрашивает чек-лист, а записать было некуда:
куда идёт дым, уехал ли нарушитель, код домофона.
Документы догнали код: mkh → gkh, payload transcript.append с якорем ref,
причина director у tts.cancel, attempt и stopped у таймеров.
Контракт в коде: КИО по нормативу, 43 события WS по шести союзам направлений,
таймеры ГОСТ, таксономия E1–E6, шесть компетенций радара. make types гоняет
их через JSON Schema в generated.ts, тест ловит забытую регенерацию.
Стенд: docker compose postgres + backend, health отвечает, база досягаема
из контейнера бэкенда. Makefile не врёт — нереализованные цели падают
и называют карточку, которая их закроет.
frontend/.npmrc: под WSL2 npm install зависает на дефолтных 15 сокетах.
